— Ты уверен, что пристрелил его? — спросил подполковник старшего лейтенанта Голубка, едва тот переступил его кабинет.

— Товарищ подполковник, я же вам уже говорил, что сам видел: его голова разлетелась, как тыква от удара молотом.

— Я у тебя спрашиваю: ты уверен, что это был именно он?

— Это был он, я его сразу узнал. То есть сверил его с фотографией, которую вы мне дали. Но признаюсь, что видел в основном его затылок, — невесело отозвался старший лейтенант. — Да и расстояние было довольно большим. — Голубок явно сник, предчувствуя возможные неприятности. — Перед выстрелом я был уверен, что взял в прицел именно его. Когда он повернулся в профиль, я очень, очень хорошо его рассмотрел. Фигуpa, одежда та же. Да, товарищ подполковник, это был именно он. Точно он… Хотя…

— Хотя что?

— Хотел я дождаться, когда он мордой ко мне обернется, но не вытерпел.

— Понятно, — задумчиво протянул Беспалый. — В общем так, старлей, ты свое дело выполнил, к тебе у меня претензий нет, можешь идти и успокоиться. Но чует мое сердце, что мозги неспроста зеки крутили и не только таким, как ты. Интуиция, понимаешь, мне подсказывает, что зона была разморожена. Для чего? Слишком как-то все это с бунтом неожиданно произошло. Мои стукачи даже не успели сообщить о его подготовке. Знаешь, ты давай шагай, мне нужно самому увидеть труп. Говоришь, прямо в голову саданул? Ну-ну. Хочу, очень хочу посмотреть на твою работу.

Снайпер задумчиво и даже как-то сердобольно взглянул на Беспалого:

— Вы собираетесь идти к ним? Туда? Товарищ подполковник! Они же вас ни за что живым не отпустят! — Беспалый грустно посмотрел на старшего лейтенанта:

— Возможно, но у меня нет другого выхода. — И зачем-то, точно оправдываясь, кивнул на телефон: — Из Москвы, понимаешь, звонили. Там такой хипеш поднялся.