Беспалый слегка повернул голову в сторону Умывальника и вопросительно поглядел Мулле в глаза.

— Закрой хлебало, Умывальник! — одернул беспредельщика Мулла. — Не по чину вякаешь!

— Мулла, да что ты? Я же его на понт брал, — пристыжено отбрехался Умывальник.

— Сиди на жердочке и не чирикай! — грозно гаркнул Мулла и, повернувшись к Беспалому, печально посетовал: — Не та пошла молодежь, не уважают старших. Ты уж извини нахала, Александр Тимофеевич, он свое схлопочет. Ничего, что я к тебе по имени?

— Ничего, Заки Юсупович, ты человек почтенного возраста, тебе можно.

— Вот и ладненько. А блатные ведь — это та же самая волчья стая, а в стае подрастающая молодежь должна уважать вожаков.

Беспалый не торопил события — чувствовалось, что Заки Зайдулла настроен на душевную волну. Мулла осторожно взял подполковника под локоть и повел прочь от баррикадных нагромождений, в сторону бараков.

— Так вот что я хотел сказать, Александр Тимофеевич. Мы все хищные, зубастые рыбы. И мы, как положено в стае, придерживаемся традиций. Ты знаешь, как охотятся хищные рыбы хариусы?

— Нет, Заки Юсупович, не знаю. Расскажи.

— Первой на добычу набрасывается самая крупная рыба, так сказать, в авторитете, потом идет рыба поменьше и только в последнюю очередь — мелочь.

Подполковник Беспалый не отдергивал руку — странный все-таки этот старик Мулла.

— Не хочешь ли ты сказать, Заки, что будешь лапать меня первым?

Неожиданно Мулла рассмеялся. Смех у старика оказался звонким, почти юношеским.

— А ты остряк, Александр Тимофеевич!

— Возможно. И все-таки, Мулла, я бы хотел поговорить о деле.