Мулла вдруг посерьезнел и почти вплотную подошел к Беспалому:

— А этот, последний, кого ты так внимательно рассматривал, разве тебе он не показался знакомым? — Беспалый устремил тяжелый взгляд на старика:

— Это?… Он?… Ты-то в этом уверен? — Мулла помолчал и глухо ответил:

— Он, Александр Тимофеевич. Кому же еще быть, как не ему. Твой снайпер убил Варяга, — напирая на слова, тихо, как отрезал старый вор.

Беспалый почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Опытный старик все заметил, все знает. Оба помолчали.

— Ну и что теперь? — не выдержал начальник колонии.

— А что теперь? Трупы сожжем и похороним.

— Прямо сейчас? — Мулла кивнул.

— Сжигать-то зачем? — Мулла усмехнулся.

— Береженого Бог бережет, Александр Тимофеевич. На пожар всегда легче сослаться, сам знаешь.

Беспалый про себя только подивился дьявольской хитрости старого зека, который, по-видимому, тоже имел свой глубокий интерес в смерти смотрящего по России. Коварный старик. Если этот обезображенный труп и вправду Варяг, то этим сразу разрубается гордиев узел всех внутренних проблем в колонии и, главное, кладется конец почти полугодовой схватке с упрямым вором, из которой победителем вышел все-таки он, Александр Тимофеевич.

Стоящий рядом с ним Мулла думал о своем, и его губы кривились в загадочной гримасе — то ли лукавой улыбке, то ли скорбном оскале.

Беспалый на всякий случай заметил:

— Но ведь так и доказать, что это труп того, кого ищешь, тоже непросто. — Мулла покачал головой:

— Свидетели есть. Их слов достаточно — тем, кому надо знать. Ты видел труп Варяга. Я видел труп Варяга. Снайпер твой видел, в кого стрелял. Этого достаточно, чтобы рапорт составить. А теперь зачем тебе этот труп — заспиртовать и тихим ходом на экспертизу в Москву отправить? Нет, Александр Тимофеевич, я этого не позволю. Эти трое несчастных никому не нужны — их тут в перелеске закопают, а его под охраной в стеклянной банке повезут? Так нечестно. Все четверо были убиты на одной баррикаде. Вместе и в землю лягут.