
Филин быстро перегрузил содержимое сейфа в уже наполовину заполненный рюкзак и восторженно поднял вверх большой палец.
Моня достал переговорник и вызвал оставшегося на улице Петрю.
— Третий, что там гости? Стоят?
— Стоят.
— Все на месте?
— Все.
— Что происходит?
— Ничего. Пусто. Дети в футбол гоняют.
Моня отключил переговорник.
Чушпан, запыхавшись, вернулся в комнату:
— Все в порядке. Девицу в расчетном я закрыл на ключ, а мужика в соседней оглушил, до ночи не очухается.
Филин уже собрал оставшиеся пачки долларов со стола и завязывал рюкзак. Все это заняло минуты три-четыре.
Держа на прицеле перепуганных насмерть афганцев, Моня, не повышая голоса, сурово выдохнул:
— Так, черномазые, всем замереть! На улице мои бойцы стоят, прикрывают дверь в сраный банк. Телефоны я все вырубил. Так что если жить хотите — без глупостей.
В эту секунду с улицы раздались одиночные пистолетные выстрелы. Моня выматерился и машинально взглянул на часы — без пяти восемь. Для инкассаторов еще рановато. Что там, блин, происходит?
— Первый — если что, мочи их на хер, этих усачей! — приказал Моня Чушпану и бросил Филину: — Второй, иди за мной. Рюкзак береги.
Моня раскрыл бронированную дверь в «обменку» и столкнулся нос к носу со здоровенным черноглазым парнем в тренировочном костюме. В руке у парня был ствол — но Моня его опередил: приставил «беретту» почти вплотную ко лбу и всадил три пули. На лицо Моне брызнула кровь и какие-то слизистые плюхи — наверное, мозги, успел подумать налетчик и, поднявшись по лестнице, выскочил на улицу.
Его встретил шквал огня. Стреляли с двух сторон — справа и слева. Краем глаза он заметил белый «Москвич» — все двери у него были распахнуты. Значит, пальбу вели пассажиры «Москвича». Мимо совсем рядом просвистели пули. Они впивались в кирпичную стену, металлическую дверь, входили в дверной косяк подъезда, откалывая от стены планок веер осколков и щепок. Моня успел только скользнуть взглядом по асфальту и увидел лежащих без признаков жизни Петрю и Рома. Под Ромом разлилась громадная лужа крови.
