– Мне очень жаль, мадам Андре, – объявила Элизабет шутливо-торжественным голосом, – но моя сестра покинула нас. Я горжусь тем, что ее последние слова были: „Плечи назад, живот подтянут".

Вошел Стивен. Он обнаружил сестер лежащими друг на дружке в припадке истерического смеха.

– Странные вы какие-то, – заметил он.

Это мнение Стивен не изменил и на следующее утро, за завтраком, когда услышал, как Элизабет дает Джессике какие-то непонятные наставления.

– Запомни, – говорила она, – для знакомства ты должна вытянуть руку. Тебе ее оближут, а потом почешешь за ушами.

– Я всегда думал, что уж в тебе-то есть хоть капля соображения, – сказал он Элизабет, направляясь к двери. – Но если у вас в классе принято так заводить знакомство, то я рад, что учусь не с вами.

Когда дверь за Стивеном захлопнулась, Элизабет от души посмеялась. Но Джессика от волнения не могла даже улыбнуться. По дороге в школу она не могла думать ни о чем, кроме предстоящего свидания с миссис Брэмбл. А за обедом даже не поиздевалась над толстенькой Лоис Уоллер, что у той, как всегда, из-за тефтелей не было видно спагетти. Джессика сидела очень тихо, выслушивая наставления сестры по уходу за животными и собачьему рациону.

В половине четвертого, уже на грани нервного срыва, она стояла у дверей дома № 152 по Тенистой Аллее.

С первых же слов Джессика с облегчением поняла, что миссис Брэмбл – очень дружелюбная женщина. Она ласково улыбалась, и девочка вскоре почувствовала себя как дома. А самое главное, вокруг не было никаких следов присутствия собаки. От аккуратно застеленной ковром гостиной до открытой кухни и спальни не было видно ничего похожего на забытую кость или собачью игрушку.

Утопая в мягком диване, расслабившаяся Джессика грызла печенье и вполуха слушала, как миссис Брэмбл рассказывает про свое путешествие. Она собирается погостить у родственников к югу от Сан-Франциско.