Вдруг дверь в спальню резко распахнулась.

– Хэрриет! – раздался грубый голос.

В дверном проеме стоял высокий и худой мужчина.

– Этой ночью мы сожжем твой дом, чтобы дать хороший урок этим проклятым «Патриотам», которых ты так любишь. Так что убирайся отсюда, пока…

Керни перевел взгляд от незнакомца к Хэрриет, которая поднялась за кроватью на колени, прижимая побелевшими кулачками одеяло к груди.

– Том, не надо, – взмолилась она.

– Я тебе покажу «не надо», сука, – зло прохрипел Том, сдергивая с плеча винтовку.

Джеффри вскинул пистолет, целясь в грудь бывшего мужа Хэрриет. В спальне грохнули оглушающие выстрелы, и темноту пронзили языки пламени, вырывающиеся из ствола «смит-и-вессона». Том подскочил на месте – то ли от неожиданности, то ли от ударов пуль, выронил оружие, схватился за грудь, из которой фонтанами била кровь, и со стоном свалился на пол.

Керни ожидал женского визга, но Хэрриет лишь бросила:

– Он заслужил это, подлец.

– Одеваемся, – скомандовал Джеффри. – Быстро.

Натянув на себя остальную одежду и обувшись, он осторожно подошел к двери и выглянул в коридор. Никого. Пока никого. Не выпуская пистолет, Керни скользнул по коридору в гостиную, затем – на кухню и в остальные комнаты. Кроме них, в доме никого не было.

Снаружи тоже никого не было видно.

Джеффри уселся на диване в гостиной, откуда он мог наблюдать в окно за двором перед домом, и положил себе на колени М-16.

– Извини, что так получилось с твоим мужем, – обнял он опустившуюся рядом с ним Хэрриет.

– Извиняться не за что, – вздохнула та. – Он был дерьмом. Представляю, скольких людей он убил вместе со своими дружками из «Фронта». Я сама бы его убила, если бы могла. Это ведь он взорвал автобус со школьниками. Я знала это, только никому не говорила. Убийца…