– О чем же?

– О том, что произошло между нами, – прошептала она.

– Нет, я никогда не буду жалеть об этом. А ты?

– И я. Ведь у меня никого не было, кроме Тома. Но и с ним все было не так, как с тобой. Ему было наплевать, чувствую ли я что-нибудь или нет. Он думал только о собственном удовольствии.

– Тебе совсем не обязательно говорить мне это…

– А после этого он сразу принимался рассказывать о том времени, когда к власти придут, как он говорил, «наши люди». Он никогда не говорил, кто именно эти его люди. Доказывал мне, что богатые уже достаточно были богатыми, и те из них, кто останется в живых после революции, будут лишены того, что они награбили у бедных. Пусть и они узнают, что такое нищенское существование. Земля, богатство, деньги – все будет разделено поровну между бедными.

– Обычная коммунистическая галиматья, от которой сейчас уже отказываются не только китайцы, но и русские. А эти фанатики до сих пор продолжают защищать систему, которая на деле оказалась нежизнеспособной.

– А что случится, если «Фронт» действительно победит? – спросила Хэрриет.

– Проиграют все. Это может показаться странным, но пострадают сами же дубоголовые главари этих террористов-революционеров, потому что нет никого более несчастного, чем разочаровавшиеся идеалисты…

Дэвид снял с двух бандитов одежду, которая меньше всего пострадала от пуль. В одну куртку он сразу переоделся, а вторую приторочил к седлу одной из пойманных лошадей, за которыми гонялся минут двадцать. Кроме одежды, Холден забрал пару винтовок, запасные магазины к ним, несколько найденных в карманах преследователей плиток шоколада, а также простенький компас, которому он очень обрадовался.

Подкрепления погоне со стороны людей Инносентио Эрнандеса пока не было видно, хотя, несомненно, его следовало ожидать с минуты на минуту. Холден не тешил себя мыслью, что стрельба осталась незамеченной.

Он взобрался на одну из лошадей и тронулся в обратный путь, к тому месту, где находилась Мария.